Путь спасения по Писанию

Джон Уэсли

Уэсли просто и ясно излагает путь спасения: прощение и новая жизнь, принимаемые верою во Христа, за которыми следуют возрастание в любви и добрые дела. В заключение он призывает слушателей ожидать полного дела Божия теперь, верою.

Послание к Ефесянам 2:8.

Вы спасены через веру.

1. НИЧТО не может быть запутаннее, сложнее и труднее для понимания, чем религия в том виде, как её нередко описывали. И это справедливо не только в отношении религии язычников, даже многих мудрейших из них, но и в отношении религии тех, кто был в некотором смысле христианами: да, и людей с великим именем в христианском мире, людей, которые казались его столпами. Однако как легко понять, как проста и незамысловата подлинная религия Иисуса Христа! Нужно лишь принять её в её природном виде, так, как она описана в словах Божиих. Она вполне соответствует, по замыслу премудрого Творца и Правителя мира, слабому разумению и ограниченным способностям человека в его нынешнем состоянии. Как это заметно и в отношении цели, которую она ставит, и в отношении средств к достижению этой цели! Цель, одним словом, спасение: средство к её достижению вера.

2. Легко видеть, что эти два малых слова, то есть вера и спасение, заключают в себе сущность всей Библии, как бы самую сердцевину всего Писания. Тем больше мы должны заботиться о том, чтобы избежать всякой ошибки в их понимании и составить верное и точное суждение и о том, и о другом.

3. Итак, будем со всей серьёзностью исследовать:

I. Что такое спасение? II. Что такое вера, которою мы спасаемся? и III. Как мы спасаемся ею?

I. 1. И прежде всего исследуем, что такое спасение. Спасение, о котором здесь говорится, не есть то, что часто понимают под этим словом: уход на небо, вечное блаженство. Это не уход души в рай, названный нашим Господом лоном Авраамовым. Это не благословение, которое лежит по ту сторону смерти или (как мы обычно говорим) в ином мире. Сами слова текста не оставляют в этом никаких сомнений: Вы спасены. Это не нечто отдалённое: это нечто настоящее, благословение, которым вы по свободной милости Божией обладаете уже теперь. Более того, эти слова можно передать, и с равным правом, так: «Вы были спасены». Так что спасение, о котором здесь говорится, можно распространить на всё дело Божие, от первого рассвета благодати в душе до тех пор, пока оно не будет завершено во славе.

2. Если понимать это в самом широком объёме, оно включает всё, что совершается в душе тем, что часто называют естественной совестью, но что вернее назвать предваряющей благодатью: все влечения Отца, желания Бога, которые, если мы им уступаем, всё более и более возрастают; весь тот свет, которым Сын Божий просвещает всякого человека, приходящего в мир, показывая каждому человеку, как поступать справедливо, любить милосердие и смиренно ходить пред Богом своим; все обличения, которые Его Дух время от времени производит в каждом сыне человеческом. Правда, большинство людей заглушают их как можно скорее, а спустя некоторое время забывают или по крайней мере отрицают, что они у них когда-либо были.

3. Но сейчас нас занимает лишь то спасение, о котором прямо говорит апостол. Оно состоит из двух главных частей: оправдания и освящения.

Оправдание есть другое слово для прощения. Это отпущение всех наших грехов и (что необходимо в нём подразумевается) наше принятие Богом. Цена, которой оно было приобретено для нас (обычно называемая заслуживающей причиной нашего оправдания), есть кровь и праведность Христа, или (чтобы выразить это чуть яснее) всё, что Христос совершил и претерпел за нас, пока не излил душу Свою за преступников. Ближайшие следствия оправдания суть мир Божий, мир, который превыше всякого ума, и хвала в надежде славы Божией, с радостью неизреченной и преславной.

4. И в то же самое время, когда мы оправдываемся, да, в тот самый миг начинается освящение. В тот миг мы рождаемся заново, рождаемся свыше, рождаемся от Духа. Происходит перемена не только в положении, но и в самом существе. Мы внутренне обновляемся силою Божией. Мы чувствуем, что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам, порождая любовь ко всем людям, и особенно к детям Божиим, изгоняя любовь к миру, к удовольствиям, к покою, к почестям, к деньгам, а вместе с ними гордость, гнев, своеволие и всякий иной злой нрав: одним словом, преобразуя ум земной, душевный, бесовский в тот ум, который был и во Христе Иисусе.

5. Как естественно тем, кто испытал такую перемену, воображать, что всякий грех ушёл! Что он совершенно искоренён из их сердца и более не имеет там никакого места! Как легко они делают вывод: «Я не чувствую греха, значит, его во мне нет». Он не шевелится, значит, его не существует; он не движется, значит, его нет.

6. Но редко проходит много времени, как они выходят из заблуждения и видят, что грех был лишь приостановлен, а не уничтожен. Искушения возвращаются, и грех оживает, показывая, что прежде он был лишь оглушён, а не мёртв. Теперь они ясно чувствуют в себе два начала, противоположных одно другому: плоть желает противного духу, природа противится благодати Божией. Они не могут отрицать, что, хотя они всё ещё чувствуют силу веровать во Христа и любить Бога, и хотя Его Дух всё ещё свидетельствует духу их, что они дети Божии, всё же они чувствуют в себе то гордость или своеволие, то гнев или неверие. Они находят, что одно или несколько из них часто шевелятся в сердце, хотя и не побеждают, да, быть может, сильно напирают на них, чтобы они пали: но Господь им помощник.

7. Как верно описал Макарий четырнадцать сотен лет назад нынешний опыт детей Божиих! «Неискусные (или неопытные), когда действует благодать, тотчас воображают, что у них нет более греха. Те же, кто рассудителен, не могут отрицать, что даже мы, имеющие благодать Божию, можем быть вновь обеспокоены. Ибо мы нередко видели примеры некоторых среди братьев, которые испытали такую благодать, что утверждали, будто в них нет греха. И всё же, когда они считали себя совершенно свободными от него, таившаяся внутри порча приходила в движение заново, и они едва не сгорели».

8. С того времени, как мы родились заново, совершается постепенное дело освящения. Духом мы получаем силу умерщвлять дела плоти, нашей злой природы. И чем более мы мертвы для греха, тем более живы для Бога. Мы идём от благодати к благодати, пока стараемся удерживаться от всякого рода зла и ревнуем о добрых делах, по мере возможности делая добро всем. Пока мы поступаем беспорочно по всем уставам Его, поклоняясь Ему в духе и истине, пока берём крест свой и отказываем себе во всяком удовольствии, которое не ведёт нас к Богу.

9. Так мы ожидаем полного освящения, полного спасения от всех наших грехов, от гордости, своеволия, гнева, неверия; или, как выражается апостол, стремимся к совершенству. Но что такое совершенство? У этого слова разные значения: здесь оно означает совершенную любовь. Это любовь, исключающая грех: любовь, наполняющая сердце и занимающая всю вместимость души. Это любовь, которая всегда радуется, непрестанно молится, за всё благодарит.

II. Но что такое вера, которою мы спасаемся? Это второй вопрос, который нужно рассмотреть.

1. Веру вообще апостол определяет как Ἔλεγχος πραγμάτων οὐ βλεπομένων: доказательство, божественное доказательство и убеждение (слово означает и то и другое) вещей невидимых: не видимых и не воспринимаемых ни зрением, ни каким-либо другим из внешних чувств. Она подразумевает и сверхъестественное доказательство Бога и того, что принадлежит Богу, своего рода духовный свет, представленный душе, и сверхъестественное зрение или восприятие этого: соответственно Писание говорит о том, что Бог даёт то свет, то способность различать его. Так говорит святой Павел: Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. И в другом месте тот же апостол говорит о просвещении очей нашего разумения. Этим двояким действием Святого Духа, когда очи нашей души и открыты, и просвещены, мы видим то, чего не видел глаз естественный и не слышало ухо. Нам открывается вид на невидимое Божие: мы видим мир духовный, который окружает нас со всех сторон, и всё же не различается нашими естественными способностями так, словно его не существует; и мы видим мир вечный, проникая сквозь завесу, висящую между временем и вечностью. Облака и тьма...

2. Если взять слово в более частном смысле, вера есть божественное доказательство и убеждение не только в том, что Бог во Христе примирил с Собою мир, но и в том, что Христос возлюбил меня и предал Себя за меня. Именно этой верою (назовём ли мы её сущностью веры или, скорее, её свойством) мы принимаем Христа, принимаем Его во всех Его служениях, как нашего пророка, священника и царя. Ею Он соделался для нас премудростью от Бога, и праведностью, и освящением, и искуплением.

3. «Но это вера уверенности или вера приверженности?» Писание не упоминает о таком различии. Апостол говорит: одна вера и одна надежда вашего звания, один Господь, один Бог и Отец всех. Есть одна христианская, спасающая вера, как есть один Господь, в Которого мы веруем. И несомненно, эта вера по необходимости заключает в себе уверенность (что здесь есть лишь другое слово для доказательства, ибо трудно сказать, в чём между ними различие) в том, что Христос возлюбил меня и предал Себя за меня. Ибо верующий истинною, живою верою имеет свидетельство в себе самом. Сам Дух свидетельствует духу его, что он дитя Божие. Так как он сын, Бог послал в сердце его Духа Сына Своего, взывающего: Авва, Отче! Это даёт ему уверенность в том, что он таков, и детское упование на Него. Но заметим, что по самой природе вещей уверенность предшествует упованию. Ибо человек не может иметь детского упования на Бога, пока не знает, что он дитя Божие. Поэтому упование, доверие, надежда, приверженность, или как бы это ни называли, есть не первая, как некоторые полагали, а вторая ветвь, или второй акт веры.

4. Этой верою мы спасаемся, оправдываемся и освящаемся, понимая это слово в его высочайшем смысле. Но как мы оправдываемся и освящаемся верою? Это наш третий предмет исследования. И так как он есть главный из спорных вопросов и вопрос необычайной важности, будет уместно рассмотреть его отдельно и подробнее.

III. 1. И прежде всего, как мы оправдываемся верою? В каком смысле это надо понимать? Я отвечаю: вера есть условие, и единственное условие оправдания. Она есть условие: никто не оправдывается, кроме верующего; без веры никто не оправдывается. И она есть единственное условие: одного этого достаточно для оправдания. Всякий верующий оправдывается, что бы ещё у него ни было и чего бы ни было. Другими словами: никто не оправдывается, пока не уверует; всякий, когда уверует, оправдывается.

2. «Но разве Бог не повелевает нам также каяться? Да, и приносить плоды, достойные покаяния? Например, прекратить делать зло и учиться делать добро? И разве то и другое не крайне необходимо? Так что, если мы намеренно пренебрегаем чем-либо из этого, мы не можем разумно ожидать оправдания вовсе? Но если это так, как можно говорить, что вера есть единственное условие оправдания?»

Бог несомненно повелевает нам и каяться, и приносить плоды, достойные покаяния: и если мы намеренно пренебрегаем этим, то не можем разумно ожидать оправдания вовсе: поэтому и покаяние, и плоды, достойные покаяния, в некотором смысле необходимы для оправдания. Но они необходимы не в том же смысле, что и вера, и не в той же степени. Не в той же степени: ибо эти плоды необходимы лишь условно, если для них есть время и случай. Иначе человек может быть оправдан и без них, как был оправдан разбойник на кресте (если мы можем так его называть: ибо один недавний писатель обнаружил, что он вовсе не был разбойником, а был очень честным и достойным уважения человеком!). Но без веры он оправдан быть не может: это невозможно. Равным образом, пусть у человека будет сколько угодно покаяния или сколько угодно плодов, достойных покаяния, всё это нисколько не помогает: он не оправдывается, пока не уверует. Но в тот миг, как он уверует, с этими плодами или без них, да, с большим или меньшим покаянием, он оправдывается. И не в том же смысле: ибо покаяние и его плоды необходимы лишь отдалённо, необходимы для того, чтобы прийти к вере; вера же необходима для оправдания непосредственно и прямо. Остаётся,...

3. «Но веруете ли вы, что мы освящаемся верою? Мы знаем, что вы веруете, что мы оправдываемся верою; но разве вы не веруете и соответственно не учите, что мы освящаемся нашими делами?»

Так прямо и горячо утверждали вот уже двадцать пять лет. Но я неизменно заявлял прямо противоположное, и всевозможными способами. Я постоянно свидетельствовал и частно, и публично, что мы освящаемся, как и оправдываемся, верою. И в самом деле, одна из этих великих истин чрезвычайно проясняет другую. Как мы оправдываемся верою, так мы и освящаемся верою. Вера есть условие, и единственное условие освящения, так же как и оправдания. Она есть условие: никто не освящается, кроме верующего; без веры никто не освящается. И она есть единственное условие: одного этого достаточно для освящения. Всякий верующий освящается, что бы ещё у него ни было и чего бы ни было. Другими словами: никто не освящается, пока не уверует; всякий, когда уверует, освящается.

4. «Но разве нет покаяния, следующего за оправданием, так же как есть покаяние, предшествующее ему? И разве не обязаны все оправданные ревновать о добрых делах? Да, и разве эти дела не столь необходимы, что, если человек намеренно пренебрегает ими, он не может разумно ожидать, что когда-либо будет освящён в полном смысле, то есть усовершен в любви? Более того, может ли он вообще возрастать в благодати, в любящем познании Господа нашего Иисуса Христа? Да, может ли он сохранить благодать, которую Бог уже дал ему? Может ли он пребывать в вере, которую получил, или в милости Божией? Разве вы сами не допускаете всё это и не утверждаете постоянно? Но если это так, как можно говорить, что вера есть единственное условие освящения?»

5. Я допускаю всё это и постоянно отстаиваю как истину Божию. Я допускаю, что есть покаяние, следующее за оправданием, так же как есть покаяние, предшествующее ему. Все оправданные обязаны ревновать о добрых делах. И эти дела столь необходимы, что, если человек намеренно пренебрегает ими, он не может разумно ожидать, что когда-либо будет освящён. Он не может возрастать в благодати, в образе Божием, в том уме, который был и во Христе Иисусе. Более того, он не может сохранить полученную благодать, не может пребывать в вере или в милости Божией.

Какой вывод мы должны отсюда сделать? Тот, что и покаяние, правильно понимаемое, и исполнение всех добрых дел, дел благочестия, равно как и дел милосердия (ныне по праву так называемых, поскольку они проистекают из веры), в некотором смысле необходимы для освящения.

6. Я говорю: «покаяние, правильно понимаемое». Ибо его не следует смешивать с прежним покаянием. Покаяние, следующее за оправданием, широко отличается от того, которое предшествует ему. Оно не предполагает никакой вины, никакого чувства осуждения, никакого сознания гнева Божия. Оно не допускает никакого сомнения в милости Божией и никакого страха, имеющего мучение. Это, собственно, убеждение, производимое Святым Духом, в грехе, который всё ещё остаётся в нашем сердце, в φρόνημα σαρκός, плотском уме, который, как говорит наша церковь, «и поныне остаётся даже в возрождённых»: хотя он более не царствует, он не имеет теперь над ними власти. Это убеждение в нашей склонности ко злу, в сердце, наклонном к отступлению, в продолжающемся стремлении плоти желать противного духу. Порой, если мы не бодрствуем и не молимся непрестанно, она влечёт к гордости, порой к гневу, порой к любви к миру, любви к покою, любви к почестям или любви к удовольствиям более, чем к Богу. Это убеждение в склонности нашего сердца к своеволию, к безбожию или идолопоклонству, а прежде всего к неверию, из-за которого мы тысячью способов и под тысячью предлогов постоянно, в большей или меньшей мере, удаляемся от Бога...

7. С этим убеждением в грехе, остающемся в наших сердцах, соединено ясное убеждение в грехе, остающемся в нашей жизни и всё ещё прилипающем ко всем нашим словам и поступкам. В лучших из них мы теперь различаем примесь зла, либо в духе, либо в содержании, либо в образе их: нечто, что не могло бы выдержать праведного суда Божия, если бы Он стал замечать, что сделано худо. Там, где мы менее всего подозревали, мы находим пятно гордости или своеволия, неверия или идолопоклонства: так что теперь мы более стыдимся наших лучших обязанностей, чем прежде худших грехов: и потому не можем не чувствовать, что они столь далеки от того, чтобы иметь в себе что-либо заслуживающее, да, столь далеки от способности устоять перед лицом божественной справедливости, что и за них мы были бы виновны перед Богом, если бы не кровь завета.

8. Опыт показывает, что вместе с убеждением в грехе, остающемся в наших сердцах и прилипающем ко всем нашим словам и поступкам, а также в вине, которую мы навлекли бы из-за этого, если бы не были непрестанно окропляемы искупительной кровью, в этом покаянии подразумевается ещё одно: убеждение в нашей беспомощности, в нашей совершенной неспособности подумать одну добрую мысль или составить одно доброе желание, и тем более сказать одно слово как должно или совершить одно доброе дело, иначе как Его свободной, всемогущей благодатью, которая сперва предваряет нас, а затем сопровождает нас каждый миг.

9. «Но какие это добрые дела, исполнение которых, как вы утверждаете, необходимо для освящения?» Во-первых, все дела благочестия, такие как общественная молитва, семейная молитва и молитва в уединении: принятие вечери Господней: исследование Писаний через слушание, чтение, размышление: и такая мера поста или воздержания, какую позволяет здоровье тела.

10. Во-вторых, все дела милосердия, касаются ли они тел или душ людей: такие как накормить голодного, одеть нагого, принять странника, посетить находящихся в темнице, больных или в разных скорбях: такие как старание наставлять невежд, пробуждать беспечного грешника, оживлять равнодушных, укреплять колеблющихся, утешать малодушных, помогать искушаемым или любым способом содействовать спасению душ от смерти. Это есть покаяние, и это плоды, достойные покаяния, которые необходимы для полного освящения. Это тот путь, на котором Бог определил Своим детям ожидать совершенного спасения.

11. Отсюда может открыться крайний вред того, казалось бы, невинного мнения, что «в верующем нет греха; что всякий грех уничтожен, с корнем и ветвями, в тот миг, как человек оправдан». Полностью препятствуя такому покаянию, оно совершенно загораживает путь к освящению. Нет места покаянию в том, кто верит, что нет греха ни в его жизни, ни в его сердце. Следовательно, нет места и для того, чтобы он был усовершен в любви, для чего такое покаяние совершенно необходимо.

12. Отсюда может также открыться, что нет никакой возможной опасности в том, чтобы так ожидать полного спасения. Ибо предположим, что мы ошибались, предположим, что такого благословения никогда не было и не может быть достигнуто, всё же мы ничего не теряем: более того, само это ожидание побуждает нас употреблять все таланты, которые дал нам Бог, да, умножать их все, так что, когда придёт наш Господь, Он получит Своё с прибылью.

13. Но вернёмся. Хотя и допускается, что и это покаяние, и его плоды необходимы для полного спасения, всё же они необходимы не в том же смысле, что и вера, и не в той же степени: не в той же степени, ибо эти плоды необходимы лишь условно, если для них есть время и случай, иначе человек может быть освящён и без них. Но без веры он освящён быть не может. Равным образом, пусть у человека будет сколько угодно этого покаяния или сколько угодно добрых дел, всё это нисколько не помогает: он не освящается, пока не уверует. Но в тот миг, как он уверует, с этими плодами или без них, да, с большим или меньшим покаянием, он освящается. И не в том же смысле: ибо это покаяние и эти плоды необходимы лишь отдалённо, необходимы для того, чтобы вера его продолжалась и возрастала; вера же необходима для освящения непосредственно и прямо. Остаётся, что вера есть единственное условие, которое непосредственно и ближайшим образом необходимо для освящения.

14. «Но что это за вера, которою мы освящаемся, спасаемся от греха и усовершаемся в любви?» Это божественное доказательство и убеждение, во-первых, в том, что Бог обещал это в святом Писании. Пока мы не удостоверены в этом вполне, нельзя сделать ни шагу дальше. И можно думать, что для убеждения разумного человека в этом не нужно ни одного слова сверх древнего обетования: Обрежет Господь сердце твоё и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею. Как ясно это выражает усовершенствование в любви! Как сильно подразумевает спасение от всякого греха! Ибо пока любовь занимает всё сердце, какое место остаётся в нём для греха?

15. Это божественное доказательство и убеждение, во-вторых, в том, что Он может исполнить то, что обещал. Допустим поэтому, что для человека это невозможно: извлечь чистое из нечистого, очистить сердце от всякого греха и наполнить его всяческой святостью, всё же это не создаёт здесь никакой трудности, ибо у Бога всё возможно. И уж конечно, никто никогда не воображал, что это возможно для какой-либо силы, меньшей, чем сила Всемогущего! Но если Бог скажет, то это будет. Бог сказал: да будет свет. И стал свет.

16. Это, в-третьих, божественное доказательство и убеждение в том, что Он может и желает сделать это теперь. И почему бы нет? Разве миг для Него не то же, что тысяча лет? Ему не может недоставать времени, чтобы совершить всё, что есть Его воля. И Он не может ждать большего достоинства или пригодности в тех, кого Ему угодно почтить. Поэтому мы можем смело говорить в любую минуту: Се, ныне день спасения. Ныне, если услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших. Смотрите! Всё уже готово: приходите на брак!

17. К этому упованию, что Бог и может, и желает освятить нас теперь, нужно добавить ещё одно: божественное доказательство и убеждение в том, что Он это делает. В тот час это совершается. Бог говорит глубочайшей глубине души: По вере твоей да будет тебе! Тогда душа чиста от всякого пятна греха; она очищена от всякой неправды. Тогда верующий переживает глубокий смысл тех торжественных слов: Если ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха.

18. «Но совершает ли Бог это великое дело в душе постепенно или мгновенно?» Быть может, в некоторых оно совершается постепенно: я имею в виду в том смысле, что они не замечают того особого мгновения, когда грех перестаёт быть. Но бесконечно желательно, если на то будет воля Божия, чтобы это совершилось мгновенно: чтобы Господь уничтожил грех дуновением уст Своих, в один миг, во мгновение ока. И так Он обычно и делает, это очевидный факт, свидетельств которому достаточно, чтобы убедить любого беспристрастного человека. Ты же ожидай этого каждый миг. Ожидай этого тем путём, который описан выше: во всех тех добрых делах, на которые ты создан заново во Христе Иисусе. Тогда нет никакой опасности: вы не можете стать хуже, если не станете лучше от этого ожидания. Ибо если бы ваша надежда и обманула вас, всё же вы ничего не теряете. Но ваша надежда вас не обманет: придёт и не умедлит. Ожидайте же этого каждый день, каждый час, каждый миг. Почему не в этот час, не в этот миг? Конечно, вы можете ожидать этого теперь, если веруете, что это совершается верою. И по этому признаку вы можете наверное знать, ищете ли вы этого верою или делами. Если делами, вам хочется, чтобы что-то было сделано...

«Войди, войди, о Гость небесный! Не уходи отсюда вновь, Но раздели со мной трапезу, и пусть пир Будет вечной любовью».

Home / Library / Scripture Way Of Salvation